«Берсерк». Кустарный, сырой и токсичный.
— Нашёл, командир. В третьем чане ещё плескалось.
Он поставил банку на стол рядом с Михой. Порылся в карманах разгрузки. Достал что-то. Шприц. Одноразовый, в мятой слегка порваной, пластиковой упаковке.
— Чистый? — хрипло спросил Миха.
— Относительно.
— Сойдёт.
Бизон сорвал упаковку зубами. Сплюнул пластик на пол. Сдвинул крышку с банки. Окунул шприц в жижу, оттянул поршень.
Руки у него тряслись. Не сильно, но заметно. Часть жидкости пролилась на стол, потекла по металлу жёлтой струйкой.
— Куда колоть? — спросил он.
— В шею, — Миха повернул голову, подставляя артерию. — Быстрее. Пока я… не отключился…
Бизон наклонился, примерился и воткнул иглу.
Я видел, как поршень пошёл вниз и жёлтая дрянь исчезла в вене Михи. Видел, как Бизон выдернул шприц и отступил на шаг.
Несколько секунд ничего не происходило.
Миха лежал неподвижно. Дышал так же хрипло и рвано. Глаза были закрыты.
Потом его тело выгнулось.
Спина изогнулась дугой, так резко и сильно, что я услышал хруст позвонков. Мышцы напряглись, вздулись под синтетической кожей. Жилы на шее стали похожи на канаты. Рот открылся, но вместо крика вырвался только хрип, высокий и захлёбывающийся.
Руки вцепились в края стола. Пальцы согнулись, и я увидел, как ногти впиваются в металл, оставляя царапины.
Секунда. Две. Три. А потом он расслабился.
Упал обратно на стол. Всем телом, как тряпичная кукла. Рука разжалась. Голова откинулась назад. Дыхание слегка выровнялось.
Бизон стоял рядом, не дыша.
— Миха? — позвал он осторожно. — Командир?
Сперва — тишина.
Потом Миха открыл глаза.
Взгляд был другим. Ясным, сфокусированным. Боль ушла из них, или спряталась где-то глубоко, заблокированная химией.
— Работает, — сказал он. Голос был ровнее, твёрже. Почти нормальным. — Слава богу, работает.
— Ещё бы не работало, — Бизон выдохнул с явным облегчением. — Мы сами это варили.
«Мы сами это варили».
Слова повисли в воздухе, и я ощутил, как что-то щёлкнуло у меня в голове. Что-то встало на место. Пазл сложился.
Миха приподнялся на локте уцелевшей руки. Медленно, осторожно, но уже без той судорожной боли, которая скручивала его минуту назад. Посмотрел на свою грудь, на вмятую бронепластину, на торчащие из разрывов ошмётки синтетической плоти.
— Херово выгляжу, да?
— Бывало и хуже, командир.
— Бывало, — Миха сел на столе. Движения были медленными, осторожными, но уверенными. Он двигал руками так, будто проверял, что они ещё слушаются. — Помнишь Грибной Угол?
— Когда тебе кишки наружу выпустили? — Бизон хмыкнул. — Такое не забудешь.
— Вот. А ничего, заштопали. И сейчас заштопаем. Надо только до базы добраться.
Он спустил ноги со стола. Уселся на край, свесив их вниз. Посмотрел на свою сломанную руку, висевшую вдоль тела под неправильным углом.
— Шину бы, — сказал он.
— Из чего? Тут…
— Найди что-нибудь. Рейку, трубу, хоть палку. И тряпку, примотать.
Бизон кивнул и захромал к ближайшему стеллажу. Порылся на полках, отбрасывая мусор. Нашёл металлическую трубку подходящей длины. Сорвал кусок грязной тряпки с какого-то ящика.
Вернулся к Михе. Примотал трубку к сломанной руке, грубо, но надёжно. Миха скрипнул зубами, но промолчал. «Берсерк» держал боль на расстоянии, но не убирал её полностью.
— Сойдёт, — сказал Миха, осмотрев шину. — Теперь жрать. В рюкзаке должны быть галеты.
Бизон достал из рюкзака брикеты сухпайка. Разломил один пополам, протянул Михе. Сам уселся на ящик рядом, начал жевать свою половину.
Они ели молча. Как люди, которые заправляют машину топливом, не думая о вкусе бензина.
Я стоял в своём укрытии и думал.
«Наша старая точка», как говорил он раньше. «Мы прятали запас». «Мы сами это варили».
Они знали про это место. Знали не случайно, и не по карте. Знали, потому что работали здесь. Потому что это была их точка. Их фактория.
Картина складывалась.
Эти двое были не просто мародёрами или охотниками на свалках, которые подбирают чужой хлам и продают по дешёвке. Они были частью системы. Той самой системы, которая ловила динозавров в ямы-ловушки, волокла их по подземным тоннелям, потрошила на ржавых столах и варила из их желёз кустарный «Берсерк».
Стимулятор, от которого люди сгорали в своих аватарах, а потом и на земле. Зато не чувствовали боли здесь. Временно.
Всё это мясо для клановых войн.
Я вспомнил слова Евы. Три-четыре дозы, и нейросеть Аватара начинает деградировать. Оператор теряет синхронизацию. Потом связь с телом на Земле. Потом сознание. Человек умирает дважды: сначала здесь, потом там.
И эти двое это знали. Знали, что их товар убивает. Знали, кому его продают и зачем. И всё равно варили.
Значит, вы не просто крысы. Я посмотрел на Миху. Вы крысы, которые травят своих. Поставляете пушечное мясо для чужих разборок. Зарабатываете на чужих смертях.
Бизон поднялся с ящика.
Я видел это краем глаза, не поворачивая головы. Периферийное зрение, отточенное годами службы. Он потянулся, хрустнул шеей, поморщился от боли в располосованной ноге. Синтетическая плоть на бедре была разодрана тремя параллельными бороздами, глубокими, рваными. Раптор знал своё дело.
— Пойду гляну, что тут ещё осталось, — сказал он Михе. — Может, патроны какие завалялись. Или жратва.
— Давай, — Миха махнул здоровой рукой, не открывая глаз. «Берсерк» держал его в блаженном полузабытьи, где боль была далёкой и неважной. — Только быстро. Полчаса, и выходим.
— Угу.
Бизон захромал вдоль стены. Мимо первого ряда стеллажей. Мимо второго. К дальнему углу склада, где было темнее. Где между ржавым чаном и бетонной стеной пряталась тень.
Моя тень.
Я сидел неподвижно, вжавшись в щель между чаном и стеной. Сорок сантиметров пространства, в которые «Трактор» втиснулся чудом. Плечи упирались в холодный металл с одной стороны и в шершавый бетон с другой. Дышать приходилось неглубоко, экономно.
Но я дышал. И смотрел. И считал.
Пятнадцать метров до Бизона.
Двенадцать.
Десять.
Он шёл медленно, волоча раненую ногу. Пистолет в правой руке, ствол опущен вниз. Палец вдоль скобы, не на спусковом крючке. Расслабленная хватка человека, который не ждёт опасности.
Ошибка номер один. Оружие всегда должно быть наготове. Всегда.
Восемь метров.
Я начал прикидывать варианты.
Вариант первый: пистолет. У меня есть «Грач» с полной обоймой. Тринадцать патронов. Один выстрел в затылок, и Бизон перестанет быть проблемой. Быстро, надёжно, эффективно.
Но громко. Выстрел в замкнутом помещении разнесётся эхом по всему подземелью. Миха услышит, поднимет тревогу и, скорее всего, даже сможет дотянуться до своего оружия, несмотря на сломанную руку и с «Берсерком» в крови.
Нет. Пистолет отпадает.
Вариант второй: нож. Технический нож на бедре, двадцать сантиметров лезвия. Подойти сзади, перерезать горло. Тоже быстро. Тоже эффективно. И почти бесшумно.
Почти. Но не совсем. Аватары живучие. Даже с перерезанным горлом Бизон может успеть захрипеть, завозиться, упасть с грохотом. Шея у него толстая, бычья. Одного удара может не хватить.
Нет. Слишком рискованно.
Вариант третий…
Рука скользнула в карман разгрузки. Пальцы нащупали холодный металл. Проволока. Двадцать метров, смотанных в аккуратную бухту.
Вот оно.
Удавка. Старый, проверенный метод. Никакого шума. Никакой крови, если делать правильно. Только тихий хрип, который заглушит гудение вентиляции. И мягкое оседание тела на пол.
Шесть метров.
Я начал вытягивать проволоку из мотка. Медленно, осторожно, чтобы металл не звякнул. Отмерил на глаз сантиметров семьдесят. Достаточно для петли с запасом на хват.
Пальцы работали автоматически, по памяти. Левый конец проволоки на левый кулак. Три витка, туго, чтобы не скользила. Правый конец на правый. Тоже три витка. Концы зажаты между указательным и средним пальцами.
